Крайне неприятно прилюдно напинать себе. Но позволить метадоновому нарколыге лгать и активничать, прикрываясь честными именами совершенно разных людей и авторитетом Фонда «Город без наркотиков» - недопустимо. И промолчать – значит участвовать в этой лжи. А значит, невозможно. 


Я не сотрудник Фонда. Просто так получилось.

Пару месяцев назад утром из Екатеринбурга позвонил neirolog и начал кричать в трубку:
- Я! Приехал в Фонд в гости! А они! Нанесли мне такое оскорбление!!!
- В чем дело? – спрашиваю.
- Они! Заставляют меня сдать тест! Они специально это подстроили, чтобы меня оскорбить!!! И вообще, кто они такие? Никаких тестов сдавать не буду!!!
- Ваня, - говорю, - не вижу проблемы. Ты сам прекрасно знаешь, это обычная процедура. И когда она проводится, тест сдают все присутствующие. Ты просто попал под раздачу. И потом, ты же сам выступал за тестирование.
- Нет!!! – кричит. – Я не буду им сдавать никаких тестов! Они специально хотят меня как бывшего унизить! А я с девушкой прилетел!
- А, - говорю, - так пусть и девушка в стаканчик пописает. И нет проблем. Писай, - говорю, - давай. А в Москву прилетишь, я тебе в стаканчик пописаю. Чтобы обидно не было.
- Так девушку оскорблять я не позволю!!! И вообще, передай roizman, что раз нас не уважают, мы отказывается иметь какие-то отношения с Екатеринбургом!
- Ага, - говорю, - Ваня. Только «мы» - это кто?
- Мы, - отвечает гордо, - это Московский Фонд!

В Фонде все оперативники раз-два в неделю проходят тест. Обычные полоски, которые продаются в аптеке. Плюс тестирование может быть внеплановым. Чтобы никому не было обидно, тест сдают все присутствующие. Многолетний опыт свидетельствует, что любые увиливания от прохождения теста (возмущение, воззвание к Конституции и правам человека, отсылки к принятым таблеткам от головной боли, съеденным булочкам с маком, вдохнутому дыму) и придирки к яркости полоски говорят о положительном прохождении теста. То есть, в конечном счете, всегда заканчивается одним – потреблял.
Самое удивительное, сколько бы не было наркоманов, все они поют одну и ту же песню и дословно повторяют друг друга. При этом думают, что очень умные, хитрые и изворотливые.
Еще бы! Они подбирают себе круг общения по интересам и делятся разными рецептами, как залечить лохов, т.е. нормальных людей. Это на самом деле работает. В первый раз наркоман способен залечить любого. Тем более близкого.
Но когда слышишь то же самое от следующего, хочется спросить: вы что, сговорились?

Только положила трубку, звонит roizman, убитый:
- У нас неприятность. Прилетел Ваня вроде как с новой сотрудницей Фонда. И отказался пройти со всеми тест. Позвонил, Женя! Почему они на меня накинулись?! Можно я не буду проходить тест? Конечно, я ему ответил, не хочешь - не проходи. А я еще сейчас улетаю и меня неделю не будет в стране.
- Для меня, - говорю, - ситуация однозначная. Я же тебе говорила, дважды в последнее время видела Ваню, его морозило. Он мне что-то прогнал про недосып, я кивнула, но про себя отметила. Теперь у меня нет никаких сомнений. При этом хочется надеяться. Но даже если окажется, что он чист, то проявленное поведение уже говорит о неадекватности.
- Согласен. При этом у нас стоит задача самим убедиться, что он не наркоман. Тогда можно будет как-то выстраивать дальше.

Звоню Юле в Фонд. Она умная, жесткая и на всяких наркоманов насмотрелась: «Предложила, - говорю, - ему вместе с девушкой анализ сдать». – «Да, - говорит - бабу эту привокзальную в первую очередь тестировать-то надо, в полном неадеквате, на синтетику похоже. Умотали куда-то. Даже слышать про этих нарколыг не хочу». – «Юль, - говорю, - меня уже саму колотит и даже серьезно тошнит».

Не буду удлинять. В общем, Ваня сбежал. Сказал, что в соответствии со своими планами едет в Челябинск. А тест всегда готов сдать. Но при других обстоятельствах. Даже вещи с Изоплита не забрал, просил потом, чтобы malenkin в аэропорт привез. И всем названивал, только бы от подозрений да от тестов отмазали.

Первый страх наркомана – себя обнаружить. Первая задача – соскочить сейчас любым способом. А завтра будет завтра. Большинство не играет многоходовок.

Стала звонить по фондовцам, составлять общую картину. Мозаика только при одном условии: Ваня – наркоман. А вокруг ложь, ложь, ложь…

Это плакаты сообщают, что первый признак наркомана – расширенные или суженные зрачки. На самом деле первый признак наркомана – ложь.

По приезду Ваня начал искать сторонников. Первым делом встретился с carens и покапал на тест пипеткой. Отрицательно.

Во-первых, сдача теста должна быть контролируема, руки вымыты. Обычный человек и представить себе не может, сколько способов придумали наркоманы, чтобы обойти тест. И хлорку капают, и воду наливают, и пьют по пять литров воды, чтоб разбавить, плюс витамины, чтоб подкрасить, и приходят с готовой банкой. А некоторые…- без шуток! - умудряются раздобыть искусственный член и специальный пакетик с искусственной мочой, которая нагреется до температуры тела благодаря химической реакции!
Во-вторых, тест-полоски не так уж долго показывают.
А в-третьих, даже мульти-тесты по набору выявляемых веществ несколько отличаются друг от друга.

Фондовцы собрались на встречу. Ваня большинству позвонил заранее и рассказал, как оскорблен и как его унижали. И что он чист – вот свидетель. И вообще, готов сдавать тесты, когда к нему относятся с уважением, хоть прямо сейчас поедет к наркологу. Я сказала, что условилась с человеком, который может сделать достоверный анализ на наркотики. Он договорился с лабораторией в рамках исследовательской работы. Анализ по моче, определение прибором на молекулярном уровне что и когда потреблялось, глубина исследования месяц. Человек не знает, о ком речь. Он выступит просто посредником.

Все согласились. А также решили, что до получения результатов теста работа Фонда должна быть приостановлена. И neirolog с такой уверенностью пошел сдавать! Вот, думаю, не покажет – и будет уже легче. Человек просто проявил неадекватность.
Когда вышли из кафе, спрашиваю:
- Что за девка с тобой была?
- Ну это, да… С операции ее с собой взял. Ну да, она была упоротая. – И улыбается.
«Вот скотина! – думаю. – Это он упоротую девку в Екатеринбург в Фонд «Город без наркотиков» с собой приволок, наврал про сотрудницу и еще истерику устроил!!!»

Через пару дней позвонил посредник и сказал, что обнаружен метадон. Само вещество и метаболиты. Количество ужасающее. Никакие лекарственные вещества этого результата не дают. Я имею дело с прожженным агрессивным нарколыгой. Зато он точно не курит траву.

Анализ был хромато-масс-спектрометрическим исследованием мочи (ХМС, ГХ-МС). Цитирую: «В мировой практике этот метод является арбитражным (подтверждающим) при идентификации следовых количеств определяемых веществ». Проводился ведущей лабораторией страны (ее вердикт признается окончательным в России).

Многие были готовы к положительному тесту. Но к чему-то другому. По сути хотели понимать, с чем имеем дело.  Поняли и ужаснулись.

Фондовцы собрались во второй раз. Открылись подозрения третьих лиц. Ваня все отрицал, требовал письменных свидетельств, откосячивался от поездки в Реабилитационный центр под предлогом личных обстоятельств и предлагал снова пройти тест. Тем не менее, написал бумагу, что он больше не президент Московского Фонда.

Реакция на положительный тест бывает двух видов.
Если потребление эпизодическое, велика вероятность, что наркоман быстро расколется, раскиснет, признает и поклянется, что больше ни-ни!
А вот если «пиши пропало», то начинается тупое лечиво. Причем нарколыги небезосновательно уверены, что чем наглее и беззастенчивее они лгут, тем больше шансов, что им поверят.
Правда возможно услышать и фантастическую версию: наркотик попал в организм без ведома нарколыги. Голова болела, таблетку дали, а он-то бедняга, и не понял! Вот ведь, одни сволочи кругом. Как подставили-то, а?!
На самом деле, проходить тест можно бесконечно. Главная задача та же – соскочить прямо сейчас. А завтра будет завтра.

С roizman Ваня вел себя куда менее активно и даже при фондовцах согласился на поездку в Екатеринбург, чтобы снять все вопросы. Согласился, но не сейчас. Сейчас он не может. У его отца случился инсульт.

Не ставлю под сомнение этот факт.
Тем не менее, в качестве справки. Случаев, когда укладывают близких в больницу и даже хоронят – десятки. Один из нарколыг в Екатеринбурге не так давно умудрился залечить таких же наркоманов, что у него приступы астмы и обострение язвы желудка. Срочно требуется медицинская помощь, и ни о какой реабилитации речи идти не может. Когда позвонили родителям, те очень удивились, узнав, как тяжело болен их сын. И о, чудо! Сыну сразу стало лучше.

Ройзман сказал Ване:
- Шанс есть у каждого. И никто не вправе его отнимать. Назови сам дату, когда будешь готов. Можешь поехать в Екатеринбург или в Иркутск (Ангарск) к ashumilov, без разницы, реабилитационные центры одинаковые. Поживешь, если все в порядке, поучаствуешь в оперативной работе, а там посмотрим.
Ваня ответил при всех:
- Я поеду в Иркутск. 18 мая.
- Больше месяца. Но ты точно уверен?
- Да, точно. 18 мая.
- Хорошо, - сказал Ройзман. – Это последняя дата. И возможность снять все вопросы. Но чтобы все понимали, сейчас Ване кажется, что 18 мая – это в другой жизни. Но обязательно наступит 15 мая, за ним 16 мая, а потом 17 мая. И чем ближе будет 18 мая, тем больше будет причин, которые будут мешать ему поехать.
- Нет, - сказал Ваня. – Не будет никаких причин. Я поеду 18 мая.
Тогда же все решили, что работа Фонда будет продолжаться, но Ваня не может участвовать в операциях.

Второй страх наркомана – потерять доступ к наркотикам. Не потому что ломка. Потому что не будет наркотика. Этим и страшен Реабилитационный Центр в Екатеринбурге. Ничем другим. Там просто нет наркотиков. И только поэтому скоты-нарколыги из животных имеют возможность снова стать людьми.

Ваня не дождался даже 15 мая. Начал проявлять активность, сеять смуту и по наркоманской привычке оклеветал многих с головы до ног. Сочинил вокруг вселенский заговор с участием лаборатории, подменой анализа и заявил, что по этой причине отчитываться не намерен. В общем, явная мания величия, отягощенная паранойей.
И от крайней наглости вранья в пургу все-таки кто-то поверил. Полагаю, не будь я уверена в том, что анализ передан из рук в руки и задействованные люди абсолютно незаинтересованные участники процесса – тоже могла бы усомниться. Может быть, поэтому больше всего обидно за одну девчонку с широко раскрытыми от юности глазами.

Про бедных больных и страдающих наркоманов написана хренова куча жалостливых публикаций. Это нормальный человек думает, что, общаясь с наркоманом, разговаривает с человеком. А на самом деле, он разговаривает лишь с оболочной человека. А внутри нее только одна цель, одна ценность и одна любовь – наркотик. Да, наркоманов можно жалеть, можно им верить – в своих суждениях мы все свободные люди. Но нужно отдавать себе отчет, что жалость, сострадание, доброе отношение, веру и тем более любовь они заберут, не стесняясь, и тут же превратят в наркотик.

Заодно neirolog постарался заручиться поддержкой кого-то из ЖЖ, попросив помощи в операции. Напоминаю: общее решение при roizman было отстранить Ваню от оперативной работы. Оно и понятно: нет причин, позволяющих нарколыге повесить на грудь логотип Фонда «Город без наркотиков» и выступать с ним.

Плюс объявил, что никуда ехать не собирается. Как по писаному: 18-го он не может, мешают обстоятельства, когда решатся, тогда и поедет. Но не сейчас. И, между прочим, в Ангарске Фонд закрыли, так что выполнить обязательства он в любом случае не в силах (кстати, к мифу о недобровольном незаконном содержании реабилитантов в Екатеринбурге, - его вылавливанием никто не занимался и заниматься не будет).

Был и последний анализ 14 мая. Ваня его опечатал. Хамил, ставил условия и кидал пальцы. Компьютер подтвердил метаболиты метадона (но без чистого вещества - похоже, готовился к показательному тесту, просто чувствительность не ожидал). Так что, увы. Обжаловать некуда.

Было бы как минимум несправедливо отрицать Ванины заслуги в том, что Фонд открылся. По протекции Ройзмана он наладил контакт с силовиками, провел ряд операций. Но на сегодняшний день, помимо сказанного, не представил стандартных отчетов. Для меня рассказы о подвигах в ЖЖ пока только сочинения на заданную тему (я не отрицаю того, что в операциях участвовал Московский Фонд и Ваня в том числе как факт, но одновременно с этим есть сомнения по поводу описательной части).

Да, Ваня – это наш косяк, всех тех людей, кто за него поручился. Когда сорвался, неизвестно. Но случилось счастье. Почти уважаемый человек, на виду, делает доброе дело и имеет доступ к пореву. Ну а то, что порется, так это просто маленький недостаток, небольшая плата за великое и благородное дело героя по борьбе с наркотиками. Возможно, кто-то с Ваней согласится. Не знаю. По мне - непозволительно.

Что будет делать нарколыга дальше?

Если хватит ума, раскается, попросится на реабилитацию и начнет нормальную жизнь.

Если хватит честности, добровольно выйдет из Фонда, снимет или сменит логотип (впрочем, это можно сделать и в судебном порядке).

Либо будет все отрицать и всех залечивать. Может разбирать тексты до запятых, снабжая их бредовыми умозаключениями. Может упирать на вселенский заговор. Может даже наконец-то найти мотив его организации. Типа его испугались (менты, мафия, секты, жидомасоны и т.п.). Типа фанатично работает, открыл тайны, проник в заговор и т.п. Начнет искать свидетелей. Клеветать. Изворачиваться. В рамках блогов попробует повиснуть в топе. В рамках жизни продолжит бить себя в грудь и подличать. И пороться.
Короче рисовать картину маслом: кругом одни пидорасы, а нарколыга на коне и в белом. Слегка уставший горит праведным гневом.

Для Московского Фонда это тяжелый момент, но в целом все предсказуемо. Главное, что когда люди нормальные, работа продолжается, несмотря ни на что. Пусть так и будет.

UPD. Наркоманы "бывшими" бывают. У каждого есть шанс.

АПД2 Другие свидетели ситуации http://noth-special.livejournal.com/349866.html
http://noth-special.livejournal.com/350118.html

АПД3 Про метаболиты и независимый тест http://noth-special.livejournal.com/350211.html

АПД4 По поводу полиграфа http://roman-n.livejournal.com/900607.html?thread=16271871#t16271871